27 февр. 2015 г.

"Наука не имеет ответов на все вопросы". Интервью с Петером Штрошнайдером

Петер Штрошнайдер родился 3 октября 1955 года в Штутгарте. Он - немецкий медиевист. С 2006 по 2011 гг. являлся председателем Совета науки, с 1 января 2013 года занимает должность президента Немецкого исследовательского фонда. С 1975 по 1982 годы изучал германистику, историю, а также право, социологию и политологию в университете имени Людвига-Максимилиана, где с 1977 по 1982 гг. являлся стипендиатом Фонда немецкого народа. Здесь в 1984 получил степень кандидата наук. На тему отношений науки, общества и политики с ученым общались журналисты немецкой газеты Die Welt.

"Наука не имеет ответов на все вопросы". Интервью с Петером Штрошнайдером

- Производит ли наука много ненужных знаний?

- Конечно, есть более и менее полезные знания на различных уровнях. Однако, что считать полезным, а что бесполезным? Это определяет социальная борьба, в которой принимают участие конфликт ценностей, норм, конкуренция интересов и могущества воздействий. Нет абсолютной актуальности, но некая общность должна позволять науке изучать то, что сама она знать не хотела бы, поскольку оценка актуальности меняется со временем. И важной функцией науки является подавать не только то знание об обществе, экономике и политике, которое уже считают полезным. Она должна рассказывать то, о чем в данный момент никто не знает, но станет ли оно однажды нужным.

- Почему наука в нашем обществе теряет авторитет?

- Наука принципиально является полифонической системой. И чем больше спорят по некоторым вопросам и позициям, тем многоголосной она становится. Простым примером является исследование изменений климата - до уровня эпистемологических условий. Межправительственная группа экспертов по изменению климата выбрала очень специфический подход в своих докладах - критический рационализм Карла Поппера. Но можно выбрать и другие подходы, они приведут к другим выводам. Вместе с тем, сегодня растет зависимость политики и общества от научного знания. Такая зависимость расширяет возможности ученых влиять на социальные и политические решения. Политика, в свою очередь, заинтересована в том, чтобы обслуживать науку, использовать ее в собственных интересах, что не является нелегитимным. Этим политика, как и сама наука, может дискредитировать научное знание. Соответственно, мы видим сразу две стороны медали: атрибут власти является ее ахиллесовой пятой.

- Если проанализировать немецкий энергетический поворот, то ученые-эксперты отмечают, что целевые показатели невозможно достичь в указанные сроки. То есть, политики игнорируют достижения науки, если она не вписывается в их концепцию?

- Политика не является административной реализацией говорящей ей науки. Политика должна гораздо больше спорить. Она функционирует, сочетая силу и слабости воплощения в жизнь соответствующих норм. И достижения науки политика перерабатывает по этому же принципу. Поскольку наука имеет много голосов, то ее невозможно представить в политике или обществе из одного «спикера». Несколько ораторов при разных обстоятельствах могут рассказывать очень противоречивые вещи. Политика должна сглаживать такой диссонанс в социальной плоскости.

- Есть много консультативных органов, например, Национальная академия наук. Насколько имеет смысл ее работа для политики, которая, в конце концов, должен принимать во внимание совсем другие вещи?

- Политическое консультирование в современном мире является необходимым и законным. Но есть разные способы такого консультирования. Ключевым моментом здесь является то, что из всей бесконечности возможных ответов политика отфильтровывает те альтернативы, которые реально воплотить социально. Важно, чтобы эти достижения были объективно оправданными, и чтобы их можно было легко реализовать на практике. Однако соперничество между различными ценностями, интересами или политическими статусами нельзя решить научным путем - в том числе и задействованием научных комиссий. На общественном уровне политические разногласия нельзя решить путем научных советов, помочь здесь могут только политические решения.

- Министерство образования и науки является единственным отделом нового федерального правительства, которому значительно увеличили бюджет. Но хорошо ли это?

- Определение приоритета науки является правильным и важным. Но здесь речь идет не только об объемах финансирования, но и о структуре, в которой будут осуществлять содействие науке. Вопросы, связанные с этим, коалиционный договор конкретно не решает. Надо определить доли федерального правительства и органов местного самоуправления в части научных исследований. Да, это повлияет на отношения между университетскими и неуниверситетскими научно-исследовательскими институтами. Также нерешенной является проблема основного финансирования и финансирования со стороны третьих лиц. В неуниверситетских исследованиях доля третьих лиц незначительна. В университетах - наоборот: она растет на протяжении многих лет. Здесь будет достигнут порог, который переступить нельзя: в университете конкурс стороннего финансирования усилился, что не оставляет никаких сомнений, что именно здесь осуществляют лучшие исследования. Здесь должны иметь твердую, основную финансируемую базу, чтобы можно было вкладывать в производительность, увеличивая внешнюю конкуренцию финансирования. Вполне понятно, что в неуниверситетских исследованиях повышение работоспособности требует постоянного повышения основного финансирования, при этом для университетских исследований присущим является постоянное обострение внешней конкуренции финансирования.

- В коалиционном соглашении указали, что федеральное правительство хотело бы в будущем принять участие в основном финансировании университетов.

- Это стоит только приветствовать. Однако, как - пока неясно. Все же следует считать изменение в Основной закон правильным. Реальная проблема заключается в том, как гарантировать, что дополнительные деньги на самом деле будут направлены на решение проблем высшего образования, а не пойдут, например, в целом на обслуживание долга? Для этого необходимо заключить договор между федерацией и землями. Но курс требует парламентского бюджета. Его выделять не хотят.

- Если говорить о месте немецких исследований на международном уровне ...

- ... То увидим высокоэффективную систему науки. За последние восемь лет она получила хорошую международную репутацию. Это связано, в первую очередь, с Инициативой совершенства образования в высшей школе. Она стала научно-политической изюминкой и сделала немецкую систему значительно более привлекательной для ученых из других стран, особенно Соединенных Штаов. Там финансовый кризис сильно ударил по сфере высшего образования. Плата за обучение во многих хороших университетах настолько высока, что, учитывая экономическую ситуацию все меньше людей могут ее себе позволить. В нашей стране условия намного лучше. На данный момент США является «научной нацией № 1», но мне кажется, такая гегемония заканчивается. В науке мы должны приспосабливаться к многополярному миру.

- Что нужно сделать, чтобы приспособиться к этому новому миру?

- Отсутствие базового финансирования университетов мы уже обсудили. Также путь карьерного роста молодых ученых нуждается в улучшении. Система значительно выросла - а с ней и количество докторов-исследователей. Но какие перспективы у них есть? Сейчас существует только два способа в принципе: получение профессорского звания или выход из системы науки. Должно быть больше способов надежной занятости, не достигая уровня профессора. Это предполагает не обязательные, но и не ограниченные во времени должности для ученых разных уровней. То, что называют казуализацией (упрощением) академического корпуса, является не только социальной проблемой, но и проблемой качества научных исследований и преподавания, особенно в университетах.

- Осознает ли наука собственные недостатки и ограничения?

- Здесь наука оказывается перед дилеммой. От нее ожидают, что она скажет, что нужно сделать в каждом случае. Это ожидание можно оправдать только путем отрицания модальности собственных знаний. Она производит методологически надежные знания, но об окончательных истинах речи не идет. Научному знанию присущи скорее фундаментальные методологические сомнения. В общем, наука работает по принципу, что позже мы сами, следующие поколения, будем знать что-то лучше. Чем больше общество настаивает на определенных ответах, тем труднее будет ему сообщить о методологических сомнениях. И наоборот: чем влиятельнее наука, тем больше она ослабляет методические сомнения.

- Какую роль при этом играют СМИ?

- Научной системе присущи расширение, дифференциация, ускорение, а также рутинизация. Передать это медийно - очень важно, но, конечно, сложная задача. Затрудняет его тот факт, что экономика внимания медиа построена по принципам логики персонализации, драматизации и скандала. При этом последние ограничения свойственны именно медийной системе.

- Все больше людей нуждается в мистике?

- В магазинах, в любом случае, полки эзотерической литературы становятся все длиннее. Люди ищут смысл и предводителя жизни. В нашем мире их невозможно найти без науки, но и ею одной не ограничиваются. Кстати, для ученых все более массивной задачей является убедительно обозначить, где проходит граница между наукой и ненаукой или даже лженаукой. Этот вопрос является одним из тех, которые интересуют нас больше всего. И надо признаться, до сих пор он является открытым.



0 коммент.:

Отправить комментарий

Понравился блог или статья? Поделить с друзьями в социальных сетях!
Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites More