11 окт. 2011 г.

Подводная лодка «Щ-204» серии 5 БИС

Пошли пятнадцатые сутки боевого похода. Это был почти предел, еще пять суток - и все ресурсы исчерпаны. Крутая шипучая зыбь то задирала вверх форштевень лодки, то скатывала ее с гребня волны так, что другая волна почти захлестывала ходовой мостик. Боевая задача: «решительными, смелыми и дерзкими действиями, идя на разумный риск, прервать коммуникацию противника, уничтожая его корабли и транспорт всеми имеющимися средствами».
Видимость равнялась одной миле. И как ни всматривались в предательскую черноту двое маявшихся на ходовом мостике — вахтенный начальник и рулевой-сигнальщик,— кроме кургузого форштевня «Щуки», они ничего не видели. Лишь иногда можно было различить над рубкой с красной звездой по-зимнему тусклые ночные звезды.

Главные дизели сотрясали обшивку, а выхлопные трубы ревели, как горны. Их задача была не только гнать многотонную лодку со скоростью шести узлов, но и заряжать аккумуляторы для того, чтобы с рассветом вновь уйти в глубину.

Пушечная очередь громыхнула где-то совсем близко от практически слепой и глухой лодки. Снаряды снесли часть ограждения рубки с задней стороны. И как только верхний рубочный люк был задраен, командир «Щ-204» Иван Гриценко скомандовал:
— Заполнить быструю!
Вода устремилась в балластные цистерны быстрого погружения, лодка пошла на спасительную глубину. Вдруг рядом что-то тяжело ухнуло.
— Глубинная бомба!

Командир резко рванул на себя обе рукоятки машинного телеграфа, и левая стрелка его остановилась на риске «стоп-машина», а правая — на риске «самый малый вперед». В центральном отсеке начался пожар.

В барабанные перепонки ударила волна близкого разрыва. Вода хлынула через огромные пробоины спереди и сзади от рубки, затягивая «Щуку» на морское дно, укладывая ее навеки на грунтовую подушку под 32-метровой толщей воды. У подводников закон: выжила лодка — жив и ее экипаж, пришла беда она тоже одна на всех. 42 отважных моряка остались в море у чужих берегов.

Картину эту более или менее близкую к реальной с помощью специалистов-подводников удалось нарисовать лишь спустя 42 года.

В солнечный субботний день 4 июня болгарский траулер « Алка» бороздил море милях в двадцати от Варны. Настроение было неважное — рыба не шла. Да и сам этот район промысла не очень нравился рыбакам — уж слишком мрачные легенды с ним связаны. То одно, то другое рыболовное судно теряло здесь свои снасти, которые зацеплялись за какую-то непонятную преграду на глубине нескольких десятков метров. Что там? Ни один из старых капитанов не мог дать более или менее точного объяснения. А оттого на душе у капитана «Алки» было смутное предчувствие неудачи. И когда зацепился трал, капитан не слишком удивился, а принял решение спустить под воду аквалангистов.

Подводный объект был весь опутан сетями. Стан бычков ринулись врассыпную. На грунте лежала огромная глыба, вся обросшая мидиями. Только бычки и разноцветные медузы плавали в этом подводном безмолвии. На подводную скалу не похоже, скорее всего это корабль или подводная лодка.

Через неделю на это место пришло экспедиционное судно «Созопол». Водолазы обследовали подводный объект — да, это была лодка. Расчистили часть обшивки на рубке, и вдруг —1 звезда! Советская красная звезда. Узнав об этом от болгарских военных моряков, командование Черноморского флота принимает решение направить для детального обследования лодки спасательное судно.

Одна за другой скрывались в воде головастые фигуры водолазов. Капитан-лейтенант Виктор Дон, мичман Валерий Жгун, старшие матросы Вадим Тетеревлев, Вадим Романко, матросы Шеховцов, Тищенко, Подольский... Глубиной их не удивишь: двадцативосьмилетний Валерий Жгун и его сверстник Виктор Дон опускались и на большие глубины. Их голоса вскоре послышались в динамиках на командном пункте:
— Видим объект. Подойти невозможно — все опутано сетями.
Для опознания объекта принимается решение протянуть мерный линь от кормы до носа. Через каждый метр на лине — метка. Чтобы пройти по линю и сделать обмеры, спускается мичман Жгун. Первая сложность — как влезть на трехметровую высоту? По сетям карабкаться раньше не приходилось — поэтому бахилы поначалу запутывались в капроновой и стальной паутине. Влез. Прошел несколько метров, докладывая через каждый метр о внешних приметах. Вдруг нога повисла, не чувствуя под собой твердого. Пробоина. Обходить? Это значит опять спускаться вниз. Решил рискнуть — пройти по сетям.

Обмеры лодки показали, что это лодка «Щ» десятой серии. Перед войной их на Черноморском флоте было восемь. Первая мысль: это легендарная «Щ-211», лодка, которая первой на Черном море открыла счет вражеским кораблям. Так же думали и болгарские военные спасатели. На болгарском побережье в устье реки Камчия стоит памятник болгарским коммунистам, высадившимся здесь осенью 1941 года с задачей идти на помощь своему народу в борьбе с фашизмом. Высаживала их лодка «Щ-211», которой командовал Александр Девятко. Из двадцати трех коммунистов лишь трое: Видимский, Лагадинов и Иванов встретили День Победы. Не вернулась с боевых позиций и «Щ-211». Тайна ее гибели не раскрыта до сих пор. Поэтому с огромной энергией включились в работу болгарские водолазы, возглавляемые капитаном третьего ранга Найденом Ангеловым. Понятно, с каким нетерпением ждали они сообщения из глубины.

Не день и не два ушли лишь на то, чтобы распутать лодку, измерить пробоины, расчистить проход к верхнему рубочному люку центрального отсека. А чтобы стравить из рубки воздушную подушку, водолазы просверлили несколько отверстий, «Водолаз, как и сапер, ошибается лишь однажды» — это главный смысл, который можно вынести из всех инструкций водолаза. Здесь был не просто риск, который всегда связан с морем, здесь была настоящая боевая обстановка: «Щука» хранила в своем чреве полный боевой запас — десять торпед, несколько десятков снарядов, не считая патронов и гранат. Никто не мог поручиться, как поведет себя эта «начинка», пролежавшая в воде четыре десятка лет.
Рабочий люк долго не открывался — мешал во что-то упиравшийся противовес. Когда открыли люк, первым пошел капитан-лейтенант Виктор, Дон.

Водолазов, проникавших во внутренние помещения лодки с полным боезапасом, пролежавшей на грунте более сорока лет, можно пересчитать по пальцам. Такие случаи, как вехи в истории подводных работ. Шахту люка офицер преодолевал в полной темноте, абсолютно не зная, что его, ждет в центральном отсеке. И вот палуба. Луч светильника как будто упирался в липкую всепоглощающую стену мрака. Вокруг было столько ила, что свет его не пробивал ни на сантиметр.

Вторым пошел Валерий Жгун. С голыми руками, зажатыми манжетами: ведь как же можно почувствовать через тяжелое водолазное снаряжение тонкие детали, листы бумаги, навигационные карты?

Спустился в центральный пост. Весь отсек — в масле а дизельном топливе. Видимость — ноль. Только стукнувшись обо что-нибудь или споткнувшись, можно попытаться определить на ощупь, что это. Самая большая опасность— если зацепится где-нибудь или замотается в тесном, набитом приборами отсеке шланг-сигнал. Тогда уж надежда только на себя — никто сверху тебе ничем помочь не сможет.

Из справки о проделанной работе:

«Открыли верхний рубочный люк. Нижний люк был открыт. Соблюдая меры безопасности, пользуясь хорошей погодой, капитан-лейтенант Дон, мичман Жгун входили в центральный отсек со светильниками. Видимость отсутствовала полностью из-за взвешенных частиц топлива, масла. Деревянные части рассыпались. Расцветка сигнального флага, поднятого из боевой рубки, отсутствовала. Материал флага сохранился. Б центральном отсеке находились кости, лежащие отдельно. Одежды нет.

В кранце первых выстрелов лежали снаряды внешне в хорошем состоянии. Работе в центральном отсеке не мешали».

Но все еще не знали самого главного: что это за лодка. Решили очистить отсек грунтососом. Мичман Жгун опять внизу.

Сверху пристально следят за каждым его шагом. Минуты кажутся часами, а сообщения снизу все нет. Наконец, не выдержав молчания, начальник работ Анатолий Васильевич Жбанов нажимает тангету переговорного устройства :
— Доложите обстановку.
— Все в порядке. Видимость изумительная. Вижу какие-то карты. Спускайте мешок.
— Иду дальше,— рассказывал потом Валерий Жгун.— Смотрю — сумка брезентовая висит за приборами. Время было, расстегнул ее—в ней оказалась книга и штурманские приборы. Книга оказалась журналом навигационных наблюдений. Стояла фамилия сигнальщика и номер лодки: сначала «двойка», следующая цифра замыта, а потом—то ли «4», то ли «1». Только потом уже возле штурманского стола нашли карты и кальки. Калька сохранилась хорошо. В уголке явственно просматривается «Щ-204» и фамилия штурмана: Курандин.

Из справки Центрального военно-морского архива:

«Подводная лодка «Щ-204» серии 5 БИС. Вступила в строй 9 января 1936 года и включена в 3 дивизион 1 бригады подводных лодок Черноморского флота.

19 марта 1939 года командиром подводной лодки назначен капитан-лейтенант Гриценко Иван Михайлович.

С начала войны подводная лодка совершила три боевых похода. Во время второго похода на переходе в базу расстреляла гальвано-ударную мину. Выйдя 22 ноября 1941 года в свой третий поход в район Эмине, подводная лодка в базу не вернулась».

Держу в руках  «Журнал для записей гидрометеорологических наблюдений», пока что первое свидетельство трагических событий, развернувшихся здесь 42 года назад. Записи сделан карандашом, море и время пощадили их. Аккуратные столбцы цифр и специальных знаков, которые ничего не скажут непосвященному. Анатолию Васильевичу Жбанову и техническому руководителю подъемных работ капитану третьего ранга Игорю Аркадьевичу Кулакову рассказали многое — практически все подробности последнего боевого похода «Щуки».
22 ноября 1941 года лодка вышла из Туапсе в район Варна — Бургас. Район этот был стратегически важен для Германии, поскольку вдоль болгарского побережья следовали танкеры с румынской нефтью. Еще в июне 1941 года фашистами была издана директива о том, что советские Подводные лодки, по данным немецкой разведки, имели свои главные наблюдательные позиции в северной части болгарского побережья у Варны и Шаблы. Делался упор на пристальное внимание за этими точками.

«Щ-204» сменила на позиции «С-34», которая не вернулась и по всей видимости подорвалась на минах. Записи в журнале позволили сделать вывод, что с восьми утра до восьми вечера лодка в подводном положении была в районе движения судов. Вечером всплывала и уходила от берега в море, чтобы проветрить отсеки и зарядить аккумуляторы. К утру вновь занимала позицию. Последняя запись в журнале сделана в 0.00 часов 6 декабря.

Из справки о проделанной работе:

«Подняты останки одного человека. Судя по  нашивкам на рукаве шинели — старший лейтенант. Водолаз вошел, по-видимому, в радиорубку и вынес «журналы входящих и исходящих телеграмм». В заголовке журналов — название лодки «Щ-204».

Тексты эти еще ждут работы с ними. Останки подводников доставлены в Севастополь и недавно были перезахоронены. С лодки сняли гребные винты, 76-миллиметровую пушку, множество приборов и механизмов. Имена членов экипажа «Щ-204» установлены. Мой коллега журналист газеты «Флаг Родины» Лев Блескин ведет поиск родственников. Во все уголки страны рассылает он конверты с пометкой в левом верхнем углу: «Разыскиваются родственники погибшего в 1941 году...» С такой пометкой неизвестно какими почтовыми дорогами письмо почти всегда находит адресата. Уже получены первые ответы.

Море открыло много тайн, но чем дальше идет поиск, тем больше возникает загадок. Известно, что кто-то из экипажа в последний поход не пошел. Кто? Жив ли он? Установлено, что люк седьмого отсека, где помещались торпедисты, открыт. Открылся он сам по себе или его открыли выходившие из лодки люди с индивидуальными дыхательными аппаратами? Могли ли они остаться в живых, как, например, Дмитрий Федотович Плешаков с подводной лодки «Щ-214»,- погибшей в июне 1942 года? Считалось, что погиб весь экипаж, и лишь через много лет выяснилось, что один из его членов остался : в живых, а войну закончил в пехоте.



1 коммент.:

Анонимный комментирует...

з
Здесь события отражены наиболее правдиво

Отправить комментарий

Понравился блог или статья? Поделить с друзьями в социальных сетях!
Twitter Delicious Facebook Digg Stumbleupon Favorites More